Давиде Бьяс всю жизнь писал рекламные слоганы. Короткие, яркие фразы, которые должны были заставить людей покупать то, что им, возможно, и не очень нужно. Работа неплохая, деньги платили вовремя, но внутри всё равно оставалось чувство, будто он тратит талант на пустое место. Он хотел написать настоящую книгу. Такую, после которой читатель не просто закроет последнюю страницу, а будет ещё долго думать о прочитанном.
Когда умер отец, Давиде приехал на похороны почти чужим человеком. Они давно почти не общались. Среди людей, пришедших проститься, он заметил девушку, которую раньше никогда не видел. Красивая, спокойная, с очень внимательными глазами. Звали её Людовикой. После церемонии она подошла к нему и попросила о странной вещи. Оказалось, что отец незадолго до смерти писал мемуары. И в этих записях было несколько страниц, которые касались именно её. Людовик просила найти черновик и отдать ей эти куски, чтобы никто их никогда не прочитал.
Давиде включил старый компьютер отца и действительно нашёл папку с текстом. Но нужных страниц там не оказалось. Никакого упоминания Людовики. Сначала он растерялся, потом задумался. А потом сделал то, чего от себя самого никак не ожидал. Он начал дописывать мемуары сам. От первого лица. Как будто это всё ещё писал отец. Каждые несколько дней он отправлял Людовике новые главы - короткие, аккуратные порции текста. Она читала, молчала, иногда просила что-то изменить или убрать. И каждый раз благодарила его так, будто он действительно спасал её от чего-то важного.
Сначала Давиде делал это из любопытства. Ему хотелось понять, кто такая эта женщина и почему она так боится нескольких страниц. Потом любопытство сменилось другим чувством. Он поймал себя на том, что ему нравится быть автором. Не копиистом рекламных идей, а человеком, который придумывает историю, людей, их мотивы. Слова ложились легко, предложения звучали убедительно. Он даже не сразу заметил, как начал жить этой выдуманной жизнью отца. Каждое утро он садился за стол и думал: а что бы сейчас сделал этот человек, которого уже нет?
Людовик постепенно становилась всё откровеннее. Иногда в её сообщениях проскальзывали детали, которых не было в первоначальном запросе. Давиде слушал, запоминал, вплетал в текст. Он не знал, где правда, а где вымысел, но это уже почти не имело значения. Главное - текст получался живым. И чем дальше он заходил, тем сильнее ощущал, что эта странная игра меняет его самого. Он больше не хотел возвращаться к прежней работе. Ему хотелось продолжать писать. Уже не под чужим именем. Своим.
А Людовик… Она по-прежнему оставалась загадкой. Иногда Давиде казалось, что она давно поняла, кто на самом деле автор этих страниц. Но она молчала. И продолжала читать. Словно проверяла, хватит ли у него смелости однажды признаться. Или хватит ли у него таланта превратить эту ложь в настоящую литературу.
Читать далее...
Всего отзывов
12